Обычай ездить в Лавру на богомолье восходит еще ко временам преподобного Сергия Радонежского, основателя Троице-Сергиевского монастыря. Одним из первых богомольцев был князь Дмитрий Донской, в 1380 году приехавший в обитель за благословением святого на битву с Мамаем. В 1524 году Василий III, бездетный в браке с Соломонией Сабуровой, молился в Лавре у гроба преподобного «о чадородии». Ко второй половине XVI века богомолье стало так распространено, что Иван Грозный велел построить по всей дороге путевые дворцы. Саму же дорогу называли святой. В старые времена путь в Лавру занимал три дня пешего хода. Если верить Шмелеву, богомольцы начинали его заутренней в Кремлевских соборах или же в ближайшей приходской церквушке. Затем добирались до Крестовской заставы (нынешний Рижский вокзал), где пили чай с сушками – «выполаскивали Москву из кишок». Дальше до самой Лавры путники постились, а пока шли, читали нараспев житие преподобного Сергия.
Первую ночь проводили, как правило, в Братовщине – ровно посередине пути. На второй день, исполняя завещание святого, обязательно навещали Хотьков монастырь, где покоятся мощи родителей Сергия. Даже те, кто шел в Лавру из Ярославля, делали крюк, не смея нарушить завет. Последняя остановка – Поклонная гора, что в десяти верстах от монастыря. Отсюда в ясную погоду уже можно было разглядеть очертания Троицкой колокольни – в рассветной дымке она парила, сияя, как пасхальная свеча. Тот, кому удавалось ее увидеть, почитался человеком чистой души. К концу XIX столетия по Троицкой тракту проходило до 200 тыс. паломников в год. Шли в праздник Сергия Радонежского, чтобы поклониться мощам и тем самым получить благословение святого, шли на Пасху и Троицу, чтобы исцелиться от болезней, на Покров и Красную Горку, чтобы в святом месте найти супруга – такой брак считался счастливым.
Непрерывный людской поток заставил промышленника Ивана Мамонтова, отца мецената, построить железную дорогу «Москва–Сергиев Посад». Первый поезд был пущен в начале 60-х годов позапрошлого века. В нем совершили показательное паломничество настоятель Троице-Сергиевской обители, а с ним вся монастырская братия. Несмотря на это, богомольцы продолжали ходить в Лавру пешком, чтобы прочувствовать тяжесть и радость святого пути. Сегодня немногие отважатся пройти пешком около 100 км. Чаще верующие добираются до обители на машине, на автобусе или на электричке, причем некоторые, чтобы имитировать пеший путь, ходят по вагонам вперед-назад. В Лавре я не был очень давно, года с 1980-го. Последний раз меня туда возила бабушка, мечтавшая меня окрестить. Лавра запомнилась как что-то страшное и чудесное одновременно: монахи в черных развевающихся рясах, тетушки в ситцевых платочках с бидонами святой воды, бородатый сторож, запиравший тяжелые зеленые ворота. Спустя двадцать лет я вновь решил здесь побывать.
От ВДНХ до Сергиева Посада маршрутка долетела меньше чем за полтора часа. Троице-Сергиевский монастырь встретил хмуро. Холодало. Накрапывал дождь. В Лавре мало что изменилось со времен моего детства. Те же могучие стены, те же тяжелые зеленые ворота. Лавка с иконами, палатка с продуктами для паломников – все на своих местах. Монахи снуют занятые, девушки в черном кормят толстых кошек, кругом туристы: павловские платки юбочками поверх джинсов, вместо акафиста – путеводитель, перед отъездом – монетка в святой источник, будто в фонтан. Нищие потом эти денежки выгребают и бредут в ларек – за бубликами. Но паломников по-прежнему достаточно. Я познакомился с одним. Он сидел в уголке Троицкого собора, глядел на образа, писанные еще Даниилом Черным и Андреем Рублевым и тихо бормотал под нос: «Сергий, отец родной». Я примостился рядом, постепенно мы разговорились. Богомольца звали Сергей Гольдин, в Лавру он приехал из Днепропетровска. Еще три года назад грабил офисы, а потом сбывал краденое. Однажды его товарищей арестовали, началось следствие, на Сергея завели дело. Гольдин перепугался. Стал ходить в церковь, раздобыл акафист преподобному Сергию, своему святому покровителю, и в один день собрался в Троице-Сергиевскую обитель – в паломничество. До Москвы добрался на поезде, до Лавры – пешком.
А поскольку на Ярославском шоссе богомольцам давно уже не дают приют, Гольдин делал следующее. Днем он шел, вечером возвращался на электричке в Москву, утром, опять же на электричке, ехал назад к тому месту, где остановился накануне, и пешком продолжал дорогу. В Лавре долго молился у раки преподобного, каялся, давал обеты. И преподобный помог – когда Гольдин вернулся домой, его дело оказалось безнадежно утерянным. Сергей рассказал мне о жизни Лавры. Указал на окошко монастырской кельи, где живет архимандрит Кирилл Павлов – ходит легенда, что он и есть знаменитый защитник сталинградского «дома Павлова», люди съезжались к нему за советом со всей страны. Рассказал Сергей о соборе Иоанна Предтечи – недавнем приюте отца Германа, изгоняющего, подобно Радонежскому, бесов. И наказал обязательно на прощание побывать на верхнем ярусе звонницы. Колокольня, самая высокая в стране, сейчас на реставрации, но попасть на лестницу, ведущую на верхотуру, мне всетаки удалось.
Деревянные ступеньки. На стенах автографы: «Вася и Аркаша, 1915», «Аполлинарий Васнецов». На вершине – площадка. По ногами – облака и нежная, дождем размытая панорама – поля, леса, кресты церквушек вдали. Над головой – купол звонницы, сплошь покрытый райскими цветами с изумительно тонкой чеканкой на лепестках. Я сперва удивился – зачем? Людям с земли все равно не разглядеть. А потом понял: в Лавре можно узреть то, чем любуются только Ангелы.
Александр
