Потеря вида и совести

Бывает же такое: жители дома №4 по Варсонофьевскому переулку лишились приятного вида из окна. Одновременно с этим их жилплощадь потеряла примерно две трети своей рыночной стоимости. Виновником такой неприятности стала компания «Сибнефтегаз», которая взялась отреставрировать комплекс жилых построек XVIII–XIX веков по адресу Кузнецкий мост, владение 17, да так реставрацией увлеклась, что неожиданно построила на их месте многофункциональный деловой центр. Жители, возмущенные утратой архитектурных и исторических ценностей, стали жаловаться в заинтересованные инстанции.
Инстанции, однако, особенной заинтересованности в восстановлении утраченного не проявили, а потому дело в настоящее время передается в Мосгорсуд. Заслуженный изобретатель СССР академик Эдуард Николаевич Меликов, его супруга Людмила Дмитриевна, дочь с мужем и двое внуков проживают в трехкомнатной квартире по адресу Варсонофьевский переулок, дом 4, квартира 52. Жилплощадь эта принадлежит им уже около двадцати лет. Тесновато, конечно, вшестером, зато район хороший, самый центр. И вид прекрасный: Кузнецкий мост, старинное Тверское подворье, звезды на башнях Кремля. Разве от такой красоты уедешь жить в Зюзино или Гольяново?
Ну а после того, как в 1993–1994 годах в центре подворья произошла реставрация палат, появились изящная кровля, башенки на трубах-дымниках, Меликовы и вовсе обрадовались: заботится город и государство о старине. Наверное, поэтому, когда два года спустя компания «Сибнефтегаз» (дочернее предприятие «Мосбизнесбанка») начала полную реконструкцию всего комплекса исторических зданий (владение 17 по Кузнецкому мосту), жители окрестных домов отнеслись к затее с одобрением. Но, как оказалось, радовались преждевременно. Реставрация обернулась сносом старинных зданий, а тихий двор надолго превратился в ударную стройку. Днем и ночью в окна светили чудовищной яркости прожекторы, ревела и ухала безжалостная зарубежная техника, а к окнам поднимались клубы дыма и пыли. Хуже того, в фундамент дома №4 по Варсонофьевскому переулку вгрызся котлован, и, дабы дом немедленно не рухнул, его пришлось подпирать специальными креплениями. От произведенного подкопа и вибраций потолок в квартире Меликовых пошел трещинами и в одну из ночей частично обвалился. При этом особенно сильно пострадала комната внуков, Ирочки и Шурочки, которых во время катастрофы, к счастью, там не было.
Когда же котлован под домом зарыли, Меликовы и их соседи с ужасом увидели, что их замуровывают. Вместо восстановления одноэтажного архитектурного памятника на прежнем историческом расстоянии (23 м) компания «Сибнефтегаз» принялась строить нечто необъятное, безо всякого зазора примыкающее к дому. Поняв, что пришла беда, жильцы дома объединились и оказали захватчику сопротивление. Вначале удача им сопутствовала.
Изведя сто банок вишневого и клубничного варенья и бессчетное количество ведер воды, жильцам удалось отогнать строителей от стен дома на один метр семьдесят сантиметров. Однако, отойдя на безопасное расстояние, рабочие (в основном это были наемники) тут же продолжили возводить стену. Жильцы не сдались. Часть из них сражалась из окон своих квартир, другая же понесла письма и жалобы по инстанциям. Мещанская районная управа, префектура Мещанского района, мэрия, Санэпиднадзор, Минздрав, Минкульт, Управление по охране памятников, правительство Москвы, Мосэкспертиза, Госэкспертиза, Москомприрода, Мосгордума, Госдума, Мослесопарк, Московская городская прокуратура... Дважды заказные коллективные письма отправлялись президенту России и один раз – в ООН. Нельзя сказать, что все перечисленные инстанции вели себя равнодушно и не пытались войти в положение пострадавших жителей. Так, например, от имени первого зампремьера правительства Москвы В. Ресина пришел ответ, в котором говорилось, что снесенные строения воссоздаются в прежних габаритах, а инсоляция и освещение квартир соответствуют нормативам. Особенно привередливым предлагалось переехать. В Митино или Братеево – на выбор.
Желтая стена новостройки тем временем достигла уже 31 метра в высоту, а точно напротив окон дома №4 из нее торчали пожарные лестницы, ящики кондиционеров и вентиляционных камер. Теперь не только солнечные лучи, но и дневной свет практически перестал проникать в квартиру №52 и шесть других квартир, выходящих окнами на «реставрацию». В результате рыночная стоимость квартиры, согласно экспертизе, проведенной Меликовыми, снизилась с 256 тысяч до 40 тысяч долларов.
В ходе борьбы с инстанциями жильцы дома №4 познакомились с гражданами из других мест Москвы, пострадавшими от реализации аналогичных архитектурных замыслов. Выяснилось, что жители Замоскворечья ведут тяжбу с застройщиками Ордынки и Овчинников. Причем сценарий происходящего в Среднем Овчинниковском переулке тот же. Пять лет назад здесь была санкционирована реконструкция крошечной фабрики под гостинично-культурный комплекс, предусматривавшая «восстановление архитектурно-исторического облика всего переулка». В результате появился огромный Турецкий торговый центр высотой 30 м и общей площадью свыше 35 тысяч кв. м. На Овчинниковской набережной, 22/24, фирма «Гран» возводит 22-этажный деловой центр – на участке, где недавно стояло старинное двухэтажное здание. У жителей расположенного вплотную пятиэтажного дома из окна видна теперь лишь стена новостройки.
В самом начале Большой Ордынки построен восьмиэтажный торгово-гостинично-офисный комплекс общей площадью 20 тысяч кв. м. Малоэтажная застройка Кадашевской набережной оказалась совершенно задавлена, а единственный в округе скверик, упоминающийся в мемуарах Ахматовой, уничтожен. Все перечисленные здания построены (или строятся) без необходимых согласований, в нарушение нормативов, по подложным документам или с отклонениями от исходно-разрешительной документации. Осознав общность интересов, жильцы несчастливого дома №4 по Варсонофьевскому переулку решили объединить усилия с пострадавшими жителями вышеперечисленных улиц и обратиться в Московский городской суд. Готовится общий пакет документов. A «Сибнефтегаз» (как выяснилось, уставный капитал компании составляет 600 долларов) тем временем уже планирует снос домов №№4–8 все по тому же многострадальному Варсонофьевскому переулку.
В одном из этих домов, кстати, проживала известная Эллочка Людоедка. Ну что тут скажешь... Три века назад у москвичей было право раскатать соседскую новостройку по бревнышку, если она портила красивый вид из окна горницы. Может быть, обитателям Варсонофьевского помимо юристов стоит обратиться еще и к архивариусам – а вдруг этот закон не отменен и по сию пору?
Полковник милиции