Вообще-то я знаю правила поведения человека в обществе, но не всегда их соблюдаю. Вот на днях иду по направлению к метро и грызу семечки, выплевывая шкурки высоко в воздух. А семечки такие крупные, а шкурки широкие и на просвет полосатые. Это было утром, когда я вышла на работу. А вечером поймала машину и с восхищением вспомнила об остатках семечек в кармане. И, как приличный человек, у водителя, который в это время смотрел в открытое окно, спросила: – Вы не будете против, если я погрызу семечки? Ну что здесь такого, думаю я, подумаешь какие-то семечки, я же не ворую. Тем более что грызу я их раз в год. И при таком редком желании имею право грызть, где хочу и как хочу. А водитель не реагирует на меня. Хм, что такое – молчит. Спрашиваю еще раз погромче, может быть, не услышал. А он поворачивается и говорит с видом злодея: – Милая моя! А ты знаешь, что грызть семечки НЕПРИЛИЧНО! А мне так хочется погрызть – прям ущипнула бы этого дядьку! – Нет, не знала никогда. – Знаешь где их грызут? – На лавочке. – Правильно! А ты знаешь, кто их на лавочке грызет? – Тети. – Не тети, а тетки, точнее бабищщщи! Они идут в пять утра на пастбище, коров, свиней накормят, в навозе извазюкаются, а потом вонючие и навозные садятся на лавку и грызут твои семечки. Нет, не грызут. ЛУЗЗЗЗЗЗГАЮТ! ЛУЗЗЗЗЗЗГАЮТ! – Не пугайте меня так, пожалуйста... – жалобно надеюсь, что он все же шутит. – У них даже всякие есть способы лузганья, например, они так подбрасывают слегка семечку – и в рот, потом почистят ее там и шкурку выпле-е-е-евывают высоко в воздух (прям как я). А второй способ намного круче! Они почистят шкурку во рту – и на бок ее по губе спускают, и висит эта борода из шкурок слюнявая, вся переливается, шевелится, и чем длиннее и толще, тем круче. Понимаете теперь? – Понимаю, конечно, очень хорошо понимаю. Но я раз в год ем семечки. Мне сегодня сильно хочется погрызть. Не могу оторваться от мысли погрызть. Он еще так описал красноречиво. Про весь кайф рассказал. Что они ему дались, эти семечки. Жалко ему, что я их грызу? Что я, преступление тут совершаю, что ли, – СЕМЕЧКИ ГРЫЗТЬ ХОЧУ! – Это же кайф наркотический! Тьфу ты! Как он мысли мои читает? – Понимаете, вот вам хочется погрызть, у вас начинается зуд от сильного желания, потом ломка. Знаете, что такое ломка? – Да. – Это когда к наркоману после кайфа отходняк приходит. А у вас до кайфа уже ломка. И вот в этот момент вы должны взять себя в руки и сказать себе: «Нельзя!» И может быть, даже погрызть вместо семечек ногти. А лучше купить эти – как их там? – буддийские кривые орешки. – Кешью. – Да-да. Ведь ты понимаешь такую штуку? Стоят они на рынке, вот эти черномазые стайками, они же не ходят поодиночке – стадами понаехали и стоят ЛУЗЗЗГАЮТ! И это у них круто! Думаю, ну все, конец мне и моему лузгающему желанию. И вдруг он как засмеется дико! По-звериному. Я всегда была уверена, что так смеются только в нашем кино. Нет, реальный дикий смех во все горло. На всякий случай я придвинулась вплотную к двери. Он на мгновенье забыл про руль, повернулся ко мне и, прищурив глаза, спросил: – Ну что, противно? – Да, очень! Больше никогда не буду грызть семечки. Вы меня убедили. Хорошо, что мы уже подъехали к дому, семечки вспотели в руке. Он остановил машину и умиротворенно сказал на прощание: – Так что, милая, грызть семечки нельзя! – А когда я буду беременной, можно? – Конечно! Вот беременной можно! Только все двери закрой, сама в туалете спрячься и свет выключи, а чисти их под одеялом, чтобы щелканья слышно не было, а то звук противный, как будто гниды лопаешь. Давай! Будь здоров! – До свидания, – улыбнулась я на прощание, и, проходя мимо мусорки, растопырила вспотевшую руку с семечками – они, отлепляясь медленно и противно от ладони, попадали друг за другом в мусор. Юля Ориентлихерман
